Статуя Клайва Стэйплза Льюиса в Белфасте
* * *
И вот, мы видим в новом свете то, о чем говорилось в предыдущей главе. Христианская система образов охраняет положительную и конкретную реальность. Грубый ветхозаветный Яхве, мечущий громы из туч, ударяющий в камень, грозный, даже сварливый, дает нам ощутить нашего Бога, ускользающего от умозрения. Даже образы, которые ниже образов Писания - скажем, индусский многорукий идол, - дают больше, чем нынешняя религиозность. Мы правы, отвергая его, ибо сам по себе он поддерживает подлейшее из суеверий - поклонение силе. Быть может, мы вправе отвергнуть и многие библейские образы; но помните: мы делаем это не потому, что они слишком сильны, а потому, что они слабы. Реальность Божия не прозрачней, не пассивней, не глуше - она несравненно плотней, деятельней и громче. Тут очень навредило, что "дух" означает и привидение. Если надо, мы можем нарисовать привидение в виде тени или дымки, ибо оно - лишь получеловек. Но Дух, если можно рисовать его, совсем иной. Даже умершие люди, прославленные в Боге, не привидения, а святые. Скажите "я видел святого", а потом "я видел духа", и вы сразу сами почувствуете, как сверкает первая фраза и едва мерцает вторая. Если нам нужен образ для Духа, мы должны воображать его весомей любой плоти.
* * *
XIII. ВЕРОЯТНЫ ЛИ ЧУДЕСА
* * *
Наука логически требует именно такой философии. Самый лучший из наших натурфилософов профессор Уайтхед пишет, что века веры в Бога, "сочетающего личную энергию Яхве с разумностью греческого философа", и породили упования на упорядоченность природы, без которой не родилась бы нынешняя наука. Люди становились учеными, потому что они ждали от природы закона, а ждали они его потому, что верили в Законодателя. У многих ученых веры этой уже нет; интересно, насколько переживет ее вера в единообразие природы? Пока что появились два знаменательных симптома: гипотеза о беззаконности микромира и сомнения во всевластности науки. Быть может, мы ближе, чем думаем, к концу Научного Века.
* * *
Наука логически требует именно такой философии. Самый лучший из наших натурфилософов профессор Уайтхед пишет, что века веры в Бога, "сочетающего личную энергию Яхве с разумностью греческого философа", и породили упования на упорядоченность природы, без которой не родилась бы нынешняя наука. Люди становились учеными, потому что они ждали от природы закона, а ждали они его потому, что верили в Законодателя. У многих ученых веры этой уже нет; интересно, насколько переживет ее вера в единообразие природы? Пока что появились два знаменательных симптома: гипотеза о беззаконности микромира и сомнения во всевластности науки. Быть может, мы ближе, чем думаем, к концу Научного Века.
* * *
XIV. ЧУДО ИЗ ЧУДЕС
Все станет на свои места, если мы примем одну гипотезу. Христиане не учат, что в Иисусе воплотился некий "бог вообще". Мы учим, что Единый Истинный Бог - Тот, Кого иудеи звали Яхве. А Яхве не однозначен. Конечно, Он - природный Бог, потому что Он создал природу. Это Он и никто иной произращает траву для скота, и плоды для человека, и вино, и хлеб. В этом смысле Он непрестанно делает то же самое, что и природные боги; Он - и Вакх, и Венера, и Церера. В иудаизме нет и следа представлений, свойственных горьким пантеистическим верам, для которых природа - марево или зло, конечное существование дурно само по себе, а единственное исцеление - уход от него. По сравнению с этим Яхве может показаться поистине природным богом.
* * *
Яхве не душа природы и не враг ее. Природа - не тело Его и не что-то Ему чуждое; она - Его творение. Он - не природный бог, а Бог природы; Он изобрел ее, придумал, сделал. Он владеет ею и бдит над ней. Все, кто читает эту книгу, знают это с детства, и потому им покажется, что иначе быть не может. "В какого же еще Бога можно верить?" - спросите вы, но история ответит: "Да в какого угодно, лишь бы не в такого". Мы принимаем дарованное нам за Я присущее, как дети, которые верят, что так и родились воспитанными. Они не помнят, что их учили.
* * *
Клайв Стейплз Льюис
ЧУДО
